Здравствуйте, добрый путник ( Вход | Прописка )

Просьба сообщать о найденных ошибках и оставлять свои пожелания в нашей Контактной форме

Профиль
Фотография
Рейтинг
 
Опции
Опции
О себе
Capitain De La Gir не указал(а) ничего о себе.
Личная информация
Capitain De La Gir
Лейтенант
26 лет
Сударь
Казань,сейчас Москва
Дата рождения: 4 Июнь 1991
Интересы
Нет данных
Другая информация
Страна: Russian Imperia
Ваша предрасположенность: Нет данных
Статистика
Регистрация: 22.5.2008
Просмотров профиля: 11892*
Последнее посещение: 3.2.2009, 17:45
Часовой пояс: 19.1.2018, 4:23
275 сообщений (0,08 за день)
Контактная информация
AIM Нет данных
Yahoo Нет данных
ICQ 334165168
MSN Нет данных
В контакте Нет данных
* Просмотры профиля обновляются каждый час

Capitain De La Gir

В запасе

*****


Темы
Сообщения
Турниры
Комментарии
Друзья
Содержимое
6 дек 2008
Всем наверно известна реклама по ТВ и где возможно о 3G Интернете. Явление хорошо распиарено,но....про него очень мало известно,каждый 5 у кого я спрашиваю о нем,незнает что да как. Господа,поможете своему боевому товарищу?Без интернета никак не могу - не работы не общения
17 июня 2008
Если существовали благородные разбойники, такие как Робин Гуд из Шервудского леса, значит, должны были появиться и благородные пираты. Если судить по легендам, именно такими и были братья ликедеры. Слово «ликедеры» переводиться как «равнодольные». Это означает, что добыча ликедеров поровну делилась между всей командой пиратского корабля независимо от звания. Капитан получал ровно столько же, сколько последний матрос. «Обычные» же пираты производили дележ в строгом соответствии с тем положением, какое занимали. Например, капитан получал еще несколько долей - и за то, что был капитаном, и за то, что был владельцем пиратского корабля. Но это был далеко не единственный из «благородных» принципов, которым старались следовать пираты-ликедеры. Если торговый корабль, на который они нападали, не оказывал никакого сопротивления, то его владельцу...оставляли восьмую часть груза. Пленных хорошо кормили и освобождали при первой возможности. Если пиратам приходилось «заимствовать» какие-либо средства или материалы для ремонта кораблей у береговых жителей, они возвращали все это с лихвой с первой же добычи. Перед выходом в море пираты исповедовались священнику и каялись в своих грехах. После этого причащались и, примирившись с Богом, отправлялись в очередной пиратский поход. На их кораблях не было ничего лишнего - только оружие, провиант и минимум самых необходимых вещей. Никто не брал с собой ни денег, ни драгоценностей. Дисциплина была железной: на борту запрещалось спиртное и азартные игры. Вахтенные, как на военных кораблях, не спускали глаз с моря и вовремя замечали любую опасность. Любая пиратская операция тщательно готовилась. Если кто-то проявлял в бою трусость, то немедленно изгонялся из братства. Удивительно и то, что ликедеры частенько нападали на корабли «обыкновенных» пиратов, чтобы отобрать «неправедную» добычу. Зимой, когда море покрывалось льдами, ликедеры разбредались по окрестным деревням, щедро одаривали бедных и делали крупные пожертвования церквям. Такие принципы и такой образ жизни, как считали эти необычные пираты, вполне соответствовали принятому ими девизу: «Друзья Бога и враги всего мира». Первая часть означала, что их действия и принципы вполне справедливы и не противоречат христианскому учению. Вторая же часть девиза следовало понимать так, что они сражаются с неправедным миром. Грабителям себя ликедеры не считали. Они полагали, что лишь перераспределяют неправедно нажитые общемировые богатства.... Такие-то необыкновенные пираты и обосновались в конце XIV века на Восточно-Фризских островах. Эти места были исключительно удобным убежищем. Корабли пиратов имели малую осадку и легко могли укрыться на прибрежном мелководье. К тому же к ним с большим сочувствием относились фризы - местное население. Дело в том, что они и сами занимались морским разбоем. Пиратство издавна считалось на этих островах почетным мужским занятием. Фризы охотно пополняли ряды ликедеров. Впрочем, среди них были не одни только простые люди. То, насколько в чести был здесь морской разбой, подтверждалась тем фактом, что им занимался вместе с ликедерами даже сын одного из местных феодалов, графа Конрада Ольденбургского. А другой местный владыка, фризский князь Кено тен Брок, не погнушался выдать свою дочь за предводителя ликедеров, легендарного Клауса Штертебекера. После появления в Северном море пиратов-ликедеров разбойные нападения на ганзейские торговые корабли в этом районе участились. Особенно страдали от них бременские и гамбургские купцы. Действия пиратов были прекрасно продуманы и организованы. С началом навигации они обосновывались на своей главной летней базе - скалистом острове Гельголанд, довольно далеко отстоящем в Северном море от Восточно-Фризских островов и расположенном напротив устий Везера и Эльбы. Отсюда заранее можно было заметить торговые караваны, выходящие по рекам в Балтийское море, чтобы отправиться в Англию или Фландрию. Возле Гельголанда были обширные мели, к тому же капитаны купеческих судов, зная, что на острове базируются пираты, старались держаться от него подальше. И тем не менее, поскольку в ту пору еще не существовало надежных навигационных инструментов, чтобы определить местоположение своего корабля, шкипер непременно должен был засечь на горизонте высокие красноватые скалы Гельголанда, а значит, подойти к нему на вполне определенное расстояние. Эти обстоятельством прекрасно умели пользоваться пираты. Как правило, они разделяли свои силы на три части. Одна эскадра пиратских кораблей поджидала добычу и захватывала ее. Другая таилась в засаде возле Гельголанда и в случае необходимости приходила помощь первой эскадре. Добычу перегружали на корабли третьей эскадры, которые быстро доставляли ее на скрытые пиратские базы на Восточно-Фризских островах. Эти же корабли брали на борт раненных в бою пиратов, а на буксир, если была такая необходимость, поврежденные пиратские суда, нуждавшиеся в ремонте. И все-таки Ганза была слишком могущественной и сильной, чтобы долго терпеть хорошо организованное и опасное пиратское братство у себя под боком. На предводителей ликедеров началась самая настоящая охота. Точных исторических свидетельств о том, когда и где родился самый знаменитый из ликедеров Клаус Штертебекер, нет. Как и в каких краях начал пиратский промысел - тоже. Некоторые пиратские историки полагают, что он был среди тех, кто откликнулся на призыв герцога Мекленбургского и помогал осажденному датскими войсками Стокгольму. Клаус получил от герцога, как и многие другие, каперское свидетельство и грабил все корабли без разбору. А потом ушел вместе с остальными сподвижниками по ремеслу на остров Готланд, чтобы после разгрома пиратского гнезда тевтонскими рыцарями перебазироваться в Северное море, на Восточно-Фризские острова. Версия частично подтверждается записями в хронике города Любека, где пират Штертебекер обвиняется в нападениях на ганзейские корабли. Записи относятся к 1395 году, когда Готланд был пиратским «государством». Право считаться родиной знаменитого пирата оспаривают сразу несколько немецких городов, в числе которых Гамбург, Верден, Ганновер, а также несколько деревушек немецкого побережья Северного моря и Фризских островов. Каждый город, каждая деревня ссылаются на определенные исторические источники, но абсолютно бесспорных среди них нет. Город Верден, например, ссылается на выпущенное в 1718 году географическое «Описание обоих герцогств - Бременского и Верденского». Там есть такие строки, относящиеся к главной верденской церкви: «Михаэлис (судя по всему, еще один предводитель ликедеров, Годеке Михаэль) и Штертебекер приказали выдолбить в домской церкви специальную нишу возле подпорной арки и поместить туда их герб». Однако до наших дней эта ниша с гербами не дошла.... Еще одно свидетельство, косвенно подтверждающие, что к Вердену у Штертебекера было особое отношение, - предание о том, что пират завещал собору этого города огромное состояние, так называемый «пасхальный» дар, из которого собор должен был выплачивать пособия самым неимущим горожанам. Предание, правда, не подтверждается никакими документальными свидетельствами конца XIV века, когда жил пират, но зато архивные записи, сделанные уже через несколько веков, подтверждают, что такой «фонд» действительно существовал и продолжал использоваться по назначению. Можно полагать, что скорее всего Штертебекер оставил столь щедрый дар именно Вердену, потому что этот город и был для него родным. Ну а почему все-таки Клаус Штертебекер так знаменит? И отчего многие города и деревни оспаривают друг у друга честь считаться его родиной? Ведь был он все-таки пиратом, занимался презренным разбойничьим ремеслом.... Конечно, все дело в тех благородных принципах, которым старались следовать ликедеры. В их щедрых дарах, которые они делали церквям и беднякам, в отношении к пленным, почитании Бога. Именно из такого «материала» и творятся легенды, живущие потом в веках. Правда, вполне возможно, что на деле ликедеры далеко не всегда следовали провозглашенным ими принципами и отступали от них, подчиняясь каким-нибудь обстоятельствам, потому что жизнь они вели все-таки пиратскую, чреватую неожиданными событиями и поворотами судьбы. А в легендах, тем не менее, остались только самые «светлые» стороны их образа жизни. О том, почему Штертебекер стал пиратом, мнения историков тоже разделяются. На этот счет есть две романтические версии. Согласно первой, Клаус был сыном батрака и однажды убил местного барона и его управляющего, вступившись за честь девушки, служанки барона. А потом сел вместе с ней в лодку и поплыл в море куда глаза глядят. Там их и подобрал случайно проплывающий мимо корабль ликедеров, которым командовал Годеке Михаэль. По второй версии, Клаус Штертебекер, бедный крестьянский парень, однажды нанялся на рыбачье судно и ушел в море ловить рыбу. Но во время рейса команда взбунтовалась из-за жестокостей капитана, и Штертебекер был избран вожаком восставших, потому что успел зарекомендовать себя храбрецом, верным, надежным товарищем и умным, рассудительным человеком. Поскольку после бунта по законам того времени рыбакам грозило суровое наказание, они предпочли не возвращаться домой, а примкнуть к ликедерам, где Клаус Штертебекер тоже сумел быстро выделиться и стать одним из пиратских предводителей. О том, какими страшными и сверхъестественными были последние мгновения жизни Штертебекера, казненного в Гамбурге 20 октября 1401 года, существует своя легенда. Но прежде удачливого пирата надо было, конечно, захватить. И магистрат Гамбурга, чьи корабли особенно страдали от его набегов, принял для этого чрезвычайные меры. Всю зиму 1401 года в Гамбурге строили целый флот, предназначенный для разгрома кораблей Штертебекера и его поимки. Самым мощным и лучше других вооруженных был корабль с необычным названием «Пестрая корова», построенный под руководством одного из жителей Гамбурга, голландца по происхождению, Симона Ван Утрехта. Ранней весной рыбаки, которым магистрат приплачивал «за информацию», донесли, что Штертебекер покинул зимнюю стоянку раньше обычного и уже направлялся к острову Гельголанд. Причем на этот раз у него было гораздо меньше кораблей, чем обычно. А другой предводитель ликедеров, Годеке Михаэль, расположился со своими судами возле устья Везера. В начале апреля 1401 года гамбургские корабли, флагманом которых была «Пестрая корова», под прикрытием небывало сильного тумана вышли из устья Эльбы и медленно двинулись к Гельголанду. На счастье гамбургских капитанов, туман продолжал им благоприятствовать. Корабли бросили якоря на достаточном расстоянии от пиратских судов, и штурман «Пестрой коровы», человек отчаянной смелости, переоделся в одежду простого рыбака, сел в шлюпку и на веслах один пошел к пиратской флотилии. Лавируя среди судов пиратов, он отыскал флагманский корабль Штертебекера и закрепился канатом у его кормы. Матрос, несущий вахту, вовремя заметил шлюпку и огонь в ней, но штурман хладнокровно объявил, что он, бедный рыбак, продрог в тумане и разогревает себе на жаровне еду. Удовлетворившись таким ответом, вахтенный оставил штурмана в покое. Тем самым он подписал смертный приговор многим пиратам, в том числе и себе самому. На деле же штурман расплавлял на огне запасенный в шлюпке свинец, которым залил все рулевые соединения пиратского корабля. Когда свинец застыл, он намертво заклинил руль, и таким образом судно Штертебекера потеряло управление. Дождавшись этого, штурман отвязал канат и на веслах благополучно вернулся на «Пеструю корову». После этого гамбургские корабли, скрываясь в тумане, двинулись вперед. Для пиратов их нападение оказалось неожиданным, и все они отчаянно защищались. Многим их кораблям удалось уйти от Гельголанда, но главной целью гамбуржцев было лишенное управление судно Клауса Штертебекера. Сам легендарный пират сражался с беспримерной храбростью и уложил своим огромным мечом немало наседавших на него со всех сторон врагов. Но в конце концов кто-то догадался набросить на него рыбачью сеть, и вскоре Штертебекер лежал на палубе своего корабля, связанный по рукам и ногам. Хроники Гамбурга свидетельствуют о том, что всего в тот день вместе со Штертебекером были захвачены 73 пирата. Еще 40 ликедеров погибли в бою. Те же хроники называют даже сумму, которую получил за поимку Штертебекера командующий гамбургским флотом - магистрат выплатил ему 80 серебряных марок. Оставшиеся на свободе ликедеры не оставляли своего разбойного промысла, хотя Ганза продолжала усиливать борьбу с пиратами. Самым же последним из известных ликедеров был капитан Ганс Энгельбрехт. Сохранились сведения о том, что в 1438 году возле берегов Швеции во время одного только набега он захватил 13 голландских кораблей с товарами на огромную сумму в 34000 рейнских гульденов. После этого о ликедерах больше никто не слышал. Однако разрозненные шайки «обыкновенных пиратов» продолжали грабить корабли и на Балтике, и в Северном море, и в проливе Ла-Манш, и на Средиземном море, и у Атлантических берегов Франции и Испании. А тем временем мало-помалу человечество приближалось к одному из великих поворотов в своей истории, который принес перемены в судьбу пирата.

17 июня 2008
В XII – XIII веках важными центрами ремесел и торговли стали многие города немецких земель, Фландрии, Нидерландов. Торговые пути, проходившие по Северному и Южному морям, подвергались нападениям разных пиратов. Чтобы противопоставить пиратам реальную силу, купечество стало объединяться в товарищества. Членам их дозволялось носить оружие, а вдобавок, располагая немалыми средствами, товарищества могли нанимать для охраны своих кораблей большие отряды хорошо вооруженных воинов. Первыми были организованы кельнское и фландрское купеческие товарищества. Затем стали объединяться города. В 1241 году договор об охране своей торговли заключили между собой Гамбург и Любек. К концу XIII века к нему присоединились многие другие немецкие города: Кельн, Росток, Висмар, Дортмунд, Гамбург, Бремен. Так создавалась знаменитая Ганза – союз торговых городов Балтийского и Северного морей, во главе которого стоял город Любек. Важнейшим предназначением такого союза была борьба с пиратством. Ганза была мощной организацией. Она располагала не только торговым, но и военным флотом и отрядами солдат. Представительства Ганзы были во многих европейских городах – Лондоне, Брюгге, Бергене, Венеции, Новгороде. К концу XIV века флот Ганзы насчитывал уже около 1000 кораблей, причем пиратам могли противостоять не только военные суда, но и торговые, поскольку их всегда сопровождали воины, вооруженные тяжелыми арбалетами. Однако у пиратов была своя тактика. Они всегда нападали внезапно и молниеносно брали ганзейские корабли на абордаж. Исход боя решался в рукопашной схватке на борту ганзейского когга. Для таких действий идеально подходили небольшие, быстрые, маневренные суда с неглубокой осадкой. Перегрузив на них добычу, пираты могли уходить от преследования на прибрежное мелководье и в устье рек. Страдали ганзейские корабли не только от разрозненных пиратов, но и от шведских и датских каперов. В середине XIV века между Швецией и Данией началась долгая война. Обе воюющие стороны выдавали каперские свидетельства, владельцы которых могли безнаказанно грабить торговые корабли другой стороны, отчисляя за это долю добычи государству. Однако и шведские, и датские каперы, располагая прекрасно вооруженными кораблями, нередко нападали на торговые корабли Ганзы. Более того: как следствия затяжной датско-шведской войны в конце XIV века на Балтике появилась мощная организованная сила – огромный пиратский флот братьев-витальеров. Война между Данией и Швецией продолжалась более полувека, с 1353 по 1412 год. Весы победы склонялись на сторону датчан: в 1389 году королева Маргарита взяла в плен шведского короля Альбрехта, а датские войска осадили Стокгольм. В отчаянном положении отец короля Альбрехта герцог Мекленбургский призвал на помощь всех, кто мог ему помочь. Таких людей нашлось немало. Хронист Детмар из Любека оставил такие строки: «Собрался неукротимый народ из разных мест – городские заправилы, горожане из многих городов, ремесленники и крестьяне – и назвали себя братьями витальерами. Они заявили, что хотят выступить против королевы Дании, чтобы помочь королю Швеции, который был ею пленен». Главное, что требовал от этого пестрого войска герцог Мекленбургский, это прорвать блокаду осажденного Стокгольма и доставить в голодающий город продовольствие. “Viktualier” по-датски значит «съестные припасы». По-этому-то огромное войско, откликнувшееся на призыв герцога и появившееся возле Стокгольма на множество кораблей, сначала называлось виктуальными братьями, а позднее, слегка видоизменив это слово, их стали именовать витальерами. Витальерам действительно удалось прорвать блокаду, и они стали поставлять в город не только еду, но и оружие. Благодаря такой помощи Стокгольм продержался до 1393 года. Но среди витальеров было немало пиратов, надеявшихся получить каперские свидетельства и возможность “законнгого грабежа”. Герцог Мекленбургский щедро выдавал такие бумаги. И морской разбой на Балтике достиг еще невиданного размаха. Тот же любекский хронист Детмар сообщает о действиях витальеров следующее: «К сожалению, они наводили страх на всем море и на всех купцов: они грабили и своих, и чужих, и от этого сельдь очень подорожала». После того как Стокгольм был все-таки взят датчанами, флот братьев витальеров ушел к острову Готланд посреди Балтики. Главный его город Висбю хоть и платил подати шведскому королю, все же сохранил некоторую независимость. На несколько лет Висбю стал настоящей пиратской столицей Балтийского моря. Город представлял собой сильно укрепленную крепость. Хорошо защищен был и порт. Словом, для пиратов это было идеальное убежище. Островом Готланд правил Эрих, один из сыновей плененного шведского короля Альбрехта и внук герцога Мекленбургского. Он сам рассчитывал занять шведский престол и поэтому не только беспрепятственно пустил пиратов в свою вотчину, но тоже с готовностью выдавал морским разбойникам каперские грамоты. Поэтому они продолжали грабить корабли, действуя как бы на законных основаниях. Как и прежде, пираты именовали себя виталийскими братьями. «Сотрудничество» горожан Висбю и виталийских братьев было выгодно и тем и другим. Корабельные мастера Готланда ремонтировали пиратские парусники. Пираты взамен делились добычей. Портовые склады Висбю были полны товарами. О богатстве горожан свидетельствует тот факт, что впоследствии на Готланде нашли больше 500 кладов, состоявших из огромного количества золотых и серебряных изделий. Поскольку пиратский флот представлял собой мощную единую силу, морские разбойники вели согласованные и хорошо продуманные действия. Они уже не боялись нападать на торговые караваны, даже сопровождаемые военными конвоями. Корабли пиратов были прекрасно вооружены. В итоге от разбойных действий виталийских братьев Дания понесла куда больший урон, чем от войны со Швецией. В 1395 году королева Маргарита освободила томившегося в плену шведского короля Альбрехта, но пираты продолжали нападать на датские корабли. Жестоко страдала от виталийских братьев и Ганза. Для охоты за пиратскими кораблями Ганзе пришлось снаряжать специальный военный флот. Война с пиратами была беспощадной: к смертной казни приговаривали всех захваченных витальеров, будь то капитан или простой матрос. В ответ и виталийские братья стали действовать с еще большей жестокостью. Если прежде они просто бросали своих пленников в море, то теперь подвергали их жестоким издевательствам. Пираты заталкивали людей в пивные и селедочные бочки, а головы, оставшиеся снаружи, срубали саблями. Случалось, и ганзейцы отвечали им точно такой же жестокостью. Одна из средневековых хроник рассказывает: «Жителям Штральзунда удалось захватить один из разбойничьих кораблей. После этого команду также заставили лезть в бочонки. Потом был объявлен приговор, согласно которому все, торчащее из бочек, должно было быть срублено топором». Конечно, и Дания, и Ганза понимали, что для полной победы над виталийскими братьями надо было одним ударом уничтожить весь пиратский флот. Но согласованные действия у них никак не получалась, тем более что датская королева Маргарита относилась к необыкновенно усилившейся Ганзе с большим опасением. Больше того, из-за роковых ошибок Дании и Ганзе случалось…воевать друг с другом. Трагический случай произошел в 1396 году. Из порта Кальмар вышел большой датский флот. Датчане намеревались подстеречь пиратов у выхода из порта Висбю. Однако лазутчики, скрытно проникнув в город, донесли, что пиратских кораблей в порту нет. Безрезультатно прождав в море некоторое время, датчане взяли обратный курс на Кальмар. Как раз в этот момент на горизонте показались паруса множества кораблей. Это был большой флот, сформированный прусскими городами. Ганзейские корабли также намеревались подстеречь пиратов вблизи их «столицы». Ганзейцы приняли датчан за витальеров и с ходу вступили в бой. В свою очередь и датчане приняли немецкие корабли за пиратские и были рады тому, что витальеры наконец-то объявились. Ожесточенный бой разгорался. Первыми опомнились датчане и попытались остановить сражение. Но ганзейцы сочли это пиратской военной хитростью и продолжали бой, тем более что на их стороне был перевес в силе. Флот Ганзы одержал над датчанами полную победу. Предводители ганзейцев были настолько этим опьянены, что не хотели даже слушать попавших в плен датских моряков. Несколько десятков датчан немедленно были сброшены за борт, как пираты, объявленные вне закона. Когда же ситуация наконец прояснилась, ганзейцы в поисках виноватых начали ожесточенную схватку уже между собой. А виталийские братья, узнав о битве датских и ганзейских кораблей, потешались над своими заклятыми врагами и справедливо считали, что выиграли крупное морское сражение, не принимая в нем никакой участия. Витальеры были уже настолько мощной силой, что в 1397 году отважились напасть даже на Стокгольм, взятый 4 года назад датчанами. Таким образом предводители пиратов намеревались выразить поддержку Эриху Готландскому, своему покровителю, претендующему на шведский престол. Но основная масса витальеров помышляла, разумеется, лишь о разграблении города. В июле 1397 года из Висбю вышел огромный пиратский флот – 42 корабля. На них разместились несколько 1000 прекрасно вооруженных воинов. И замысел пиратов почти удался: осажденный стокгольмский гарнизон уже помышлял о сдаче. Но городу помогли неожиданные события – на Готланде умер принц Эрих, правитель острова. Для виталийских братьев это явилось большим ударом. Не стало единственного человека, который мог выдавать им «законные» охранные грамоты каперов. Теперь Витальерам ничего не оставалось, как заниматься морским разбоем уже полностью на свой страх и риск. Неожиданная смерть Эриха привела к большим разногласиям среди главарей пиратов. Осаждая Стокгольм, они плохо согласовывали свои действия. Поэтому обороняющиеся смогли прорвать кольцо блокады, а вскоре пиратские корабли ушли назад в Висбю. Золотая пора виталийских братьев подходила к концу. Вскоре на Балтийском море у них появился новый мощный противник – Тевтонский рыцарский орден. Немецкий духовно – рыцарский Орден дома Святой Марии Тевтонской, как и другие знаменитые рыцарские ордена – госпитальеров и тамплиеров, - был образован после первого крестового похода, когда крестоносцы в 1099 году взяли Иерусалим и образовали Иерусалимское королевство. Как и госпитальеры и тамплиеры, рыцари-тевтонцы давали обет защищать Святую Землю от неверных. Но если в первых двух рыцарских орденах состояли рыцари разных стран, то тевтонский был в основном немецким. И стояли тевтонские рыцари на защите Гроба Господня совсем недолго в сравнении с другими орденами. Довольно скорее внимание Тевтонского ордена было перенесено в Восточную Европу. Причиной для этого стала катастрофа, постигшая другой немецкий орден. С 1202 году существовал духовно-рыцарский орден меченосцев. Он был создан при содействии Папы Римского Иннокентия III специально для того, чтобы нести христианскую веру прибалтийским народам ливов, эстов, земгалов. В основу устава меченосцев был положен устав тамплиеров, подчинялись рыцари-меченосцы Папе Римскому и рижскому епископу Альберту. В начале XIII века меченосцы захватили обширные земли в Восточной Прибалтике, треть из них была закреплена за орденом Папой Римским. Однако в 1236 году войско литовцев и земгалов разбило рыцарей при Сауле (современный Шауляй). После этого остатки ордена меченосцев объединились с Тевтонским орденом. К 1238 году рыцари, захватив Пруссию, Ливонию, Курляндию, создали государство Тевтонского ордена, занимающее земли от Немана до Вислы. В конце XIV века рыцари-тевтонцы представляли собой мощнейшую в Европе военную силу и помышляли о расширении орденских земель. Остров Готланд давно привлекал внимание великого магистра Конрада фон Юнгингена. Он занимал выгодное местоположение, и, захватив его, тевтонцы могли бы контролировать значительную часть Балтийского моря. Решив наконец выступить против пиратов, орден действовал совместно с Ганзой. В конце марта 1398 года к Готланду направился флот из 80 орденских и ганзейских кораблей под командой самого великого магистра. Момент для нападения был выбран исключительно удачно: залив, на берегу которого разместился город Висбю, был еще скован льдом, и пираты не могли выйти в море. Но берега вокруг острова были уже свободны от льдин. Корабли объединенного флота беспрепятственно подошли к Готланду южнее Висбю и высадили рыцарский десант. Ближайшая к месту высадки пиратская крепость Фестергарн сдалась без боя. Затем конные рыцари и воины с осадными машинами двинулись в сторону пиратской столицы. Флот же подошел вплотную к заливу Висбю, блокирую город с моря. Виталийские братья отчаянно оборонялись, прекрасно понимая, что пощады им ждать не приходиться. Даже когда воины-тевтонцы пробили брешь в укреплениях и ворвались в город, пираты продолжали сражаться за каждую улицу. В конце концов, чтобы не дать погибнуть мирным горожанам, великий магистр пошел на переговоры с предводителями витальеров. 5 апреля 1398 года уличные бои прекратились. Уцелевшим витальерам великий магистр Конрад фон Юнгинген повелел разоружиться и немедленно покинуть остров Готланд, который «на вечные времена» переходил во владения Тевтонского ордена. Когда лед в заливе растаял, уцелевшие пираты вышли в море. Виталийское братство распалось. Некоторые из братьев решили навсегда прекратить морской разбой. Другие разделились на две группы и продолжали пиратский промысел. Часть пиратов переместилась в восточную часть Балтийского моря, в Ботнический и Финские заливы. Другая, более значительная, пройдя пролив Каттегат и обогнув Данию, ушла в Северное море. Новое убежище эти пираты нашли на Восточно-фризских островах близ Голландии и немецких земель. Теперь они именовались уже не витальерами, а ликедерами.
16 июня 2008
Множеством морских легенд окутан район Карибского бассейна. Вот рассказ португальского путешественника, находившегося на борту галеона "Инфанта", который в 1699 году отправился к берегам Америки.

"Моря Страны Грёз (очевидно, автор имеет в виду Карибское море или Мексиканский залив) не так точно нанесены на карты, как хотелось бы. Немного португальцев побывало в этих краях. Моряки предупреждали, что эти воды очень опасны. Здесь случаются ураганы, налетающие неожиданно, без обычных признаков непогоды. Матросы даже не успевают убрать паруса. Страшный ветер ломает мачты и разбмвает корабли о скалы. Рассказывают, что иногда у восточных берегов Страны Грёз появляется мёртвая зыбь при полном штиле. Если не повернуть корабль носом к волне, валы высотой с гору обрушатся на палубу и разломают, как яичную скорлупу. Несчастье не миновало и "Инфанту". Внезапно налетел страшный шторм, водопады воды обрушились с неба. Три матроса, находившиеся на корме были смыты за борт. Всё, что нам оставалось - молиться. Вдруг ветер стих так же мгновенно, как и начался. Небо очистилось от туч. Наше судно требовало ремонта. Хорошо было бы причалить к какому-нибудь берегу, но галеон сбился с курса. К тому же паруса были порваны. В течение двух недель "Инфанту" несло по течению, довольно сильному в этом районе Атлантики. Заканчивались запасы пресной воды. Ко всем прочим несчастьям, стоял полный штиль, солнце палило немилосердно, ужасно хотелось пить. Наконец, в один благословенный день матрос, сидевши на рее, крикнул: "Земля!" Вся команда сгрудилась на палубе. Впереди клубилась какая-то дымка. "Инфанта" медленно приближалась к суше, скорее всего - острову. Дымка рассеялась, открывая тёмную вершину горы. У берега торчали из воды опасные скалы. Капитан Мартинес приказал бросить якорь и спустить шлюпку.
Остров показался нам землёй обетованной. Узкая кайма пляжа с белым мелким песком напоминала золотую оправу дивного изумруда, каким представлялся нам заросший зелёным лесом остров. Множество ручьёв с хрустально чистой водой принесли облегчение многодневной жажде. Лес изобиловал съедобными плодами, здесь росли дикие сливы, орехи и грибы. На берегу мы нашли обломки корабля, скорее всего испанского. Вероятно, наши предшественники разбились о рифы, окружавшие остров. Капитан решил остановиться в этом раю на несколько дней и заняться ремонтом судна, тем более что обломки кораблекрушения представляли собой подходящий материал. Мы рассчитывали также поохотиться на каких-нибудь диких козлов, птиц или черепах. Удивительно, но никакой живности на острове не обнаружилось. Не слышно было пения птиц, вокруг прекрасных ярких цветов с дурманящим запахом не кружили мохнатые шмели и не порхали бабочки. Лишь огромные чёрные пауки ползали повсюду. Как оказалось, островок был очень мал. За полдня матросы, посланные на разведку, обошли клочок суши по берегу. Однако земной рай оказался обратной стороной ада. Первая же ночь проведённая на острове, вселила в сердца ужас. Мы проснулись о того, что земля мелко дрожала, слышался гул. Ничего не оставалось, ка вознести молитву Господу. Боясь приближающегося землетрясения, вся команда спешно занялась починкой парусов. Я же отправился в глубь острова, намереваясь достигнуть вершины горы, в надежде, что оттуда удасться увидеть ещё какой-нибудь берег поблизости. В течение нескольких часов я пробирался через густой лес, пока не достиг горы, представлявшей собой совершенно голую скалу, окутанную синеватым туманом, похожим на дымку, что мы видели с моря. Я полез наверх. Почти у самой вершины обнаружил небольшую пещеру. Из узкого входа струился синий туман. Я вошёл, преодолевая неясный страх. Послышалсиь мерные звуки, как будто тяжёлый молот бил по наковальне. Так продолжалось несколько минут. Неожиданно земля подо мной начала дрожать, я в панике вылез наружу. Звук мерных ударов усилился. Я добрался до вершины скалы. Густая дымка закрывала остров, не видно было даже берегов. Как только мог быстро, я начал спускаться вниз. Звук мерных ударов затих, на берегу его совсем не было слышно. Капитан Мартинес, выслушав мой рассказ, побледнел и сказал: "Я так и знал. Мы на острове Саратан. Если не уберёмся отсюда, то погибнем. Саратан уйдёт под воду, и нас затянет водоворот". На следующий день мы снялись с якоря и поплыли на юг. На наше счастье, дул попутный ветер. Через несколько дней "Инфанта" причалила к бразильскому берегу".


В этом рассказе нашла отражение легенда об острове, который топит высадившихся на его берегу моряков. Якобы это живое существо, огромный кит Саратан. Подобные сказания есть у арабов, ирландцев, норвежцев. О живом острове рассказывается в описании приключений Синбада. Шведы называют это существо Архиврагом, ирладцы - Джаскони. По одной из версий, это рыба, которая пытается ухватить свой хвост, но не может этого сделать из-за своих отромных размеров, по другой - большая черепаха.
Во многих легендах повторяется один эпизод. Моряки высаживаются на неизвестный берег, разводят костёр, чтобы приготовить еду. Когда жар проникает через толстую кожу Саратана, он быстро погружается в воду, образуя страшный водоворот, в котором и погибают люди.
Есть и другие объяснения тому. что описал в своём дневнике пассажир "Инфанты". Якобы небольшой остров заселили полчища пауков. Синеватая дымка, окутывающая берега, вовсе и не дымка, а паутина. Днём и ночью плетут её пауки. Большинство из них невелики, но есть и гиганты. Они съели всех представителей животного мира, когда-то водившихся на острове, оставив нетронутыми лишь растения. Пауки живут, поедая друг друга, но могут полакомиться и людьми, к своему несчастью, высадившимися на суше.
По другой легенде, остров - родина огромных червеобразных чудовищ, живущих в пещерах. Синеватая дымка - это их смрадное дыхание. Иногда они плавают в прибрежных водах и быстро погружаются на дно, образуя ужасные воронки. Чудовища топят корабли. Они не случайно поселились здесь, их назначение - охранять огромные сокровища, спрятанные где-то в пещере.
Но существует и разумное объяснение - на острове в конце XVII века действовал вулкан. Дрожание земли, дым, вырывающийся из трещин, гул - всё это предвестники скорого извержения.
15 июня 2008
(IMG:http://keep4u.ru/imgs/s/080615/bb/bb69b9bd16ba80d6d6.jpg)
Менее одного десятка лет понадобилось ведущим морским державам мира, чтобы увеличить калибр главной артиллерии линкоров с 305-мм на революционном "Дредноуте" до 381-мм на заложенных в 1912 - 1913 гг английских дредноутах типа "Королева Елизавета" и германских типа "Баерн". Линкоры с 356-мм орудиями были построены в США и Японии.Все это не могло не дать толчка к созданию аналогичных кораблей в итальянском флоте. Шестерка линкоров Италии с их 12 - 13 305-мм орудиями устарела, еще находясь на стапелях. Чтобы поднять престиж страны, требовались срочные меры по строительству собственных сверхдредноутов. Ведь даже никогда не претендовавшая на морское могущество Греция уже строила свой "Salamis", который должен был нести восемь 356-мм орудий. Кроме того, просочилась информация с противоположного берега Адриатики: австро-венгерский флот намеревался с июля 1914 года приступить в постройке серии линкоров с десятью 350-мм орудиями. Итальянцы торопились, и в 1913 г. главный кораблестроитель флота контр-адмирал Эдуардо Феррати предложил морскому ведомству проект сверхдредноута с 381-мм артиллерией и водоизмещением в 29.000 тонн. Причем итальянцы снова оказались верны себе: как и в случае с тринадцатью 305-мм, корабль должен был нести двенадцать суперпушек. Больше, чем у англичан! Солиднее была представлена и средняя артиллерия - двадцать 152-мм орудий. Однако и стоил один такой линкор 120 млн. лир. Пришлось искать вариант подешевле. В окончательном проекте (всего было разработано четыре варианта) дредноут имел 8 х 381-мм и 12 х 152-мм орудий и соответствовал британской "Королеве Елизавете". Внешне он также походил на англичанина, но итальянские "мотивы" все же присутствовали: широко разнесенные дымовые трубы, гладкопалубный силуэт и необычно далеко отстоящие друг от друга башни ГК. 3 мая 1914 года в списки итальянского флота были включены четыре новые единицы - четыре суперлинкора, традиционно названные в честь знаменитых итальянцев. Головной получил имя адмирала принца Франческо Караккьело, остальные - великого генуэзца, открывателя Америки Христофора Колумба, а также генерал-адмиралов Франческо Моросини и Меркантонио Колонны. К постройке же смогли приступить лишь осенью того же года. Закладка состоялась соответственно: "Франческо Караккьело" - 12.10.1914 г. на государственной верфи в Кастелламаре; "Меркантонио Колонна" - 3.03.1915 г. на верфи "Ансальдо"; "Христофор Колумб" - 14.03.1915 г. на верфи "Одеро"; "Франческо Моросини" - 27.06.1915 г. на верфи "Одеро".Первые три корабля планировалось ввести в строй в 1917 году, а четвертый в 1918-м. Увы, этим планам не суждено было сбыться. В мае 1915 года Италия вступила в первую Мировую войну на стороне Антанты, и, через год боевых действий, итальянцам стало ясно, что воюют не линкоры, а крейсера, эсминцы и прочие "москиты". Столь необходимые для их массового производства материалы можно было взять только прекратив постройку бронированных гигантов.В марте 1916 года, когда на стапеле уже было выставлено 9000 тонн металла, работы на "Караккьело" остановились. Тогда же прекратили строить и "Христофор Колумб"". Готовность его по корпусу составляла 12.5 %, энергетической установке - 5 %, прочим конструкциям - не более 5.5 %. На "Моросини" и "Колонна" работы были приостановлены вскоре после начала постройки.После окончания мировой войны итальянцы вновь вернулись к сверхдредноутам, но достраивать решили только головной. В октябре 1919 года постройка "Франческо Караккьело" была продолжена. За семь месяцев корпус корабля был окончательно сформирован и 12.05.1920 г. при огромном стечении зрителей гигант сошел на воду. Однако дальнейшую судьбу линкора определили финансовые трудности и послевоенные проблемы. Сначала от "Караккьело" отказались как от дредноута: возникла идея достроить его как авианесущий корабль (как это делалось в Великобритании), но на ее реализацию в обозримом будущем рассчитывать не приходилось. Поэтому 25 октября 1920 года корпус был продан компании "Навигационе Дженерале Италиана", которая намеревалась перестроить его в грузо-пассажирский лайнер водоизмещением 31.000 т. (вместимость 25.300 брт), мощностью ЭУ 17.000 л.с. и скоростью 16.5 уз.К сожалению, финансовые неурядицы погубили и этот проект. Вскоре корабль был передан на разборку. 2 января 1921 года все четыре итальянских сверхлинкора исключили из списков флота.В заключение можно отметить, что, несмотря на то, что корабли не были построены, австро-венгерским войскам довелось испытать на себе мощь их главной артиллерии. Изготовленные для линкоров 381-мм орудия итальянцы установили на мониторах, которые использовались под Карсо и Хермадой. Так, монитор "Альфредо Капеллини" получил два орудия "Франческо Моросини"; "Фаа ди Бруно" - пару с "Христофор Колумб", а мониторы типов "Монте Санто" и "Монте Граппа" по одному орудию. Причем "Фаа ди Бруно" дожил до второй Мировой войны и служил как плавучая батарея в обороне Генуи.
Технические данные:
Водоизмещение: 31.400 т (нормальное), 34.000 т (полное)
Размерения: 201.6/212.0 х 29.6 х 9.5 м.
Энергетическая установка: 20 котлов Ярроу нефтяного отопления; 4 турбины Парсонса, работающие на четыре гребных вала.
Мощность: 70.000 л.с. = 25 уз (при нормальной тяге) 105.000 л.с. = 28 уз (при форсировании)
Запас топлива: 3500 тонн (мах)
Дальность плавания: 8000 миль / 10 уз
Бронирование: пояс - 300 мм; палуба - 50 мм; башни ГК и боевая рубка - 280 мм; каземеты - 220 мм.
Вооружение: 8 х 381/40; 12 х 152/45; 8 х 102/45; 12 х 40/39; 8 х 457 или 533 ТА.
Просмотры


4 Nov 2009 - 11:49


24 Mar 2009 - 17:16


12 Jan 2009 - 23:59


23 Dec 2008 - 22:43


20 Dec 2008 - 14:52

Комментарии
Другие пользователи не оставили комментарии для Capitain De La Gir.

Друзья
Друзей нет.
Текстовая версия Сейчас: 19.1.2018, 4:23
Rambler's Top100